Было на исходе горячее время озимого сева, и Николай Федорович с трудом разжимал слипающиеся глаза: он недосыпал уже третью ночь.
Вот, наконец, и стан бригадира Ивана Лаврентьевича Колпака. Однако что это? На стане никого нет.
«Ах, чорт, — с сожалением думает Николай Федорович, — как же это я такую промашку сделал? Ведь закончил здесь Колпак работу и на новое место перекочевал, в соседний колхоз».
Секретарь райкома совсем уже собирался поворачивать в Увельку, когда свет машины вырвал из темноты части каких-то машин.
Соколов выскочил из «Победы», быстро подошел к горушке, в которую упирались лучи фар, и глаза секретаря райкома сузились, опустились над ними русые негустые брови. Возле утоптанной площадки, где недавно еще стоял полевой вагончик бригады в грязи, поблескивая тусклой стальной покраской, лежали два разобранных культиватора.
С первого взгляда было видно, что культиваторы эти и не начинали еще своей рабочей жизни, что лежат они тут бог знает сколько, надо полагать, — с самой весны.
— В МТС! — резко сказал Соколов шоферу, когда тот вопросительно взглянул на подошедшего секретаря.
Директор Увельской МТС Иван Николаевич Полторихин, взглянув на вошедшего Соколова, понял: секретарь райкома не в духе, что-то случилось. Выслушав Соколова, Иван Николаевич горестно вздохнул и развел руками:
— Понимаешь ли, Николай Федорович, какая штука получается: все делаем по закону, все инструкции выполняем, все формы учета ведем, как положено и вот — на тебе! — чуть не каждый день такие неприятности.
— Погоди, Иван Николаевич, — удивился секретарь райкома, — я не о форме сейчас говорю, а о деле. Вот Колпак не вернул в положенный срок на усадьбу культиваторы. Как это могло случиться? А только так: не отвечает он за них.
— Ну нет, — возразил Полторихин, — я сейчас докажу, что это не так.
Директор сказал вошедшей на звонок секретарше:
— Пригласите главного бухгалтера. Пусть захватит учетные листы Колпака.
— Вот, — сказал директор Соколову, — записаны у Колпака пять культиваторов. Вот и номера их обозначены — от первого до пятого.
— От первого до пятого? — вслух раздумывал обескураженный секретарь и вдруг поднял на директора удивленные глаза. — Я каждую часть двух культиваторов на свету разглядел, нет там никаких номеров.
— Нет? — переспросил директор и смутился. — Там, конечно, нет. Свои, хозяйственные номера мы в книге учета ставим, а на инвентаре никаких номеров не обозначено.
И вдруг спохватился:
— Погоди, Николай Федорович? Это что же у нас получается? Раз инвентарь не пронумерован, значит, Колпак, скажем, может осенью сдать на усадьбу разбитый культиватор, а Белоусов — новенький, ни с первого ни спросить, ни второго похвалить. В общей куче — как узнаешь, чей это?
Директор сокрушенно развел руками и взглянул на секретаря райкома. Соколов тоже был огорчен, но сказал совсем неожиданные вещи:
— Бить меня некому, Иван Николаевич. Ведь был и я не так давно директором станции. Как же я этого не замечал?
Потом сидели они, два немолодых человека, в кабинете почти до света и вели огорчительный разговор. Получались странные вещи.
В учетном листе тракториста, состоящем из десятков пунктов, не было даже и намека на учет работы прицепного инвентаря. Никто никогда из трактористов не интересовался, на какой срок работы рассчитан, скажем, культиватор или сеялка. Закончил трактор цикл сельскохозяйственных работ, и уже готовы итоги и выкладки: сколько чего сделано, как сделано, сколько денег ушло на полевой и осенне-зимний ремонт. Даже попыток применить такую форму учета к сельскохозяйственному инвентарю не было ни в одной МТС.
И вот что получилось в результате. Один из дисциплинированнейших бригадиров, знающий тракторист и руководитель Василий Михайлович Белоусов уже десятый год содержит в образцовом порядке записанные на бригаду безномерные культиваторы. А вот Иван Колпак, как мы видели, еще и не пустив в дело инвентарь, чуть не погубил его.
И вот еще какие факты вспомнили секретарь райкома и директор МТС. Недавно Иван Николаевич Полторихин заехал по делам на стан бригадира Есина. К тому времени все полевые работы, кроме вспашки зяби, уже были закончены и бригаде оставалось несколько дней полевого житья.
И вот, ожидая Василия Филипповича Есина у вагончика и вышагивая по небольшой утоптанной площадке, директор наткнулся на новые шестерни высевающего аппарата сеялок. Через несколько шагов Полторихин увидел обросшие грязью лапки культиватора, потом втулки плугов.
Подошедший Есин счел гнев директора необоснованным.
— В поле всякое может случиться. Значит, должны запчасти под рукой быть.
— Под рукой, в грязи? — съязвил директор.
— Ну, это верно — промашка, — согласился Есин, — подберем, почистим, смажем.
— Не довел я тогда дело до конца, — с огорчением сказал Полторихин. — А ведь это звено той же цепочки, Николай Федорович, о которой ты мне нынче рассказал. Смотри, что получается. Раз инвентарь без номера, раз никто не учитывает его работу, относятся к нему бригадиры, как кому совесть подсказывает. А бывает и не очень правильная совесть. Это — первое. А второе — вот что. Раз неизвестно, на какой срок рассчитан инвентарь, значит можно хоть завтра придти в МТС и потребовать запасные части: трудно ли сказать, что какая-нибудь там втулка у плуга сломалась. А время горячее — ну, и даем. Бери — только паши, сей! Вот и получается, что тот же Есин и воспользовался бесхозяйственностью нашей: понабрал себе чуть не десяток пудов запасных частей, а не понадобились они ему — в грязь их, пусть ржавеют!
Разговор был негладкий, даже злой, но как иначе вести такие разговоры? Дружно пришли к выводу, что безразличие к учету работы прицепного инвентаря из года в год приводит к порче и быстрому его выходу из строя. Перерасходуются большие суммы на непредусмотренный ремонт инвентаря, лезет вверх стоимость каждого гектара условной пахоты.
— В других станциях та же картина, — сказал секретарь райкома. — Соседи ваши из Катаевской МТС тоже большие деньги зря на ветер бросили. И там у одного бригадира прямые расходы по плугу на один гектар составили 2 рубля 9 копеек, а у другого бригадира — 68 копеек. Ясно, почему. Первый не берег плуг, через два дня на третий ремонтировал его, запчасти со склада без зазрения совести брал, а второй относился к делу как полагается сознательному механизатору.
Вскоре на всех станциях состоялись собрания трактористов и механиков. И здесь мнение было единым.
Увельская МТС, прокладывая дорогу остальным, первой совершила крутой поворот. На каждой сеялке, плуге, культиваторе поставили свой хозяйственный номер. Номера эти вписали в книгу учета, закрепив за каждой бригадой точно оговоренный сельхозинвентарь.
Установили сроки работы и периодичность ремонта на каждый вид инвентаря. Ввели новую форму отчетности: какая площадь, скажем, вспахана плугом номер такой-то, каковы затраты на полевой ремонт, во сколько обошелся гектар условной пахоты.
Теперь уже бригадир не мог просто явиться в усадьбу и потребовать запасные части к вышедшему из строя культиватору. От бригадира требовали акт о порче, о причинах порчи и виновниках. И только после того, как главный инженер станции утверждал такой акт, бригаде могли выдать запчасти. За небрежность теперь взыскивали с виновника.
Пока еще сделаны первые шаги, нет пока обстоятельных выводов и цифр, но и без них ясно, как эта мера поможет делу.
ВАС ЖДУТ, НИКОЛАЙ ФЕДОРОВИЧ…Идут полями комбайны, день и ночь не умолкает рокот моторов, крики, разговоры, песни. И то тут, то там замечают люди изрядно потрепанную палевую «Победу» секретаря райкома, видят, как появляется Николай Федорович Соколов то в МТС, то в колхозах, то на фермах, то на элеваторе, принимают участие в беседах с ним, радуются его верному слову, его энергии, его знанию земли, а больше всего — его знанию людей, умению направить их по правильному пути.
В прошлом году район досрочно выполнил план хлебозаготовок, колхозы и совхозы полностью засыпали семена, переходящие, страховые и фуражные фонды, целиком рассчитались с государством.
23 колхоза района получили тогда 20 000 000 рублей дохода. Восемь из них получили каждый свыше 1 000 000 рублей дохода, а колхоз «Путь Ленина» 2 900 000 рублей. Некоторые колхозы выдали своим людям на трудодень по 8—10 рублей деньгами, не считая продуктов.
…Соколов едет сейчас в Увельский совхоз и с удовольствием вспоминает эти приятные факты, результаты большой и неустанной работы тружеников района, его партийной организации. Но секретарь райкома помнит и другое. Район не выполнил плана по урожайности и подъему зяби. Слабо еще развито животноводство и овощеводство. Много еще у партийной организации работы впереди.
